Как-то раз приехал к нам в гости мамин брат. Издалёка приехал, из деревеньки, притулившейся неподалёку от Абакана. Тайга там сибирская, страшная, зайдёшь в лес на пару шагов, а выйти не сможешь – уведёт тропку Леший в другую сторону, и – поминай, как звали – не найдут тебя боле. А в деревушке лишь пара домиков, да одна электростанция. Вот там мой дядя и работал.



читать дальшеА мы в то время как раз на отдых собрались, на Бухтарму. Места там красивые, полудикие, и нож там надобен. Хотя бы грибы срезать… Я и попросила дядю ножик наточить. Взял он его, повертел в руках, да давай по точильному камню водить. Ширк-ширк, ширк-ширк – сосредоточенно так… А я сидела и смотрела, и говорить было не охота. Спросить хотелось о многом, а рот раскрыть тяжело было.

- Хороший ножик,- вдруг проговорил дядя. – Я тоже себе такой же сделать хочу, да только руки не доходят. У нас там, - кивнул дядя куда-то на стенку,- без ножа сложно. Я ж работаю далеко, за пару километров туда, в тайгу. Выхожу ещё затемно, часа в четыре. К семи как раз к Щорке добираюсь. А в тайге-то тропок мало, да и тоненькие они, ненадёжные. Там, на Щорке, нас всего двое работают, и домишко маленький – только стол и помещается, чтоб перекусить. Домик низенький, а окна ненадёжные, дунешь, они и вывалятся. Хорошо хоть, ставни есть… - и снова замолчал.

- А Щорка – это что? – спрашиваю, осторожно так, чтоб не спугнуть. Игоря разговорить редко удаётся, но талант у него к рассказам, не даром ведь сказки пишет.

- Щорка – река наша местная. Говорят, самая холодная в мире, да не верю я. В России – может быть, но не в мире… Хотя, иногда знаешь, припечёт на солнышке, а в дом заходить не охота, конец июля всё-таки, самое тёплое у нас время, до +25 доходит. Я подойду к речке, пальцем на ноге воду потрогаю, ничего вроде, терпеть можно. Окунусь до пояса, полминутки побултыхаюсь, и синий назад на полянку выбегаю. Зубы стучат, вода стекает, а ты – на солнышке. Хор-рошо… Так за день раз 15 окунёшься – и никакой мороз зимой не страшен. Только не дай задержаться в воде хоть на минуту – проверял, палец ровно минуту в воде держал – так я потом неделю этим пальцем ничего не чувствовал.

- А нож тогда тебе зачем? От рыб отбиваться?

- А вот слушай. Как-то раз к нам на поляну Топтыгин вышел. У него малинник чужаки обобрали, вот он и лютовал. Так мы в нашем домишке закрылись, и сутки носу наружу не совали, пока смена не пришла. У того мужика нож был, да супротив медведя он что тростинка. Вот от рыси – да, поможет. Помню, повадилась одна охотиться на тропе нашей. Сидит на ветвях, выжидает. Пройдёт путник, а она ему на спину прыгает. А её ведь даже сбросить не успеешь – сразу почки вырвет. Так она двоих задрала, пока егеря её не подстрелили.

- Не страшно на работу ходить?

- Нет, не страшно. Привык… Раньше – да, идёшь по тропке, и всё думаешь, что сейчас из-за во-он той ёлки Лешак выйдет. Али старушка какая-нибудь проводить попросит, да в трясину заведёт… А рысь – нет, не боялся. Она если нападать соберётся, то сначала мяукнет. А коли услышал, так сразу надо в сторону отскакивать. Рысь с земли не нападает… Держи, наточил я твой нож. Не порежься только.

- Спасибо, - пробормотала я, и пошла в комнату, вещи собирать, потихоньку радуясь про себя, что вода у нас на Бухтарме всегда тёплая, да и рыси – не водятся.